Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет icon

Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет




НазваниеМинистерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет
страница1/4
Дата конвертации22.02.2013
Размер0.82 Mb.
ТипДокументы
источник
  1   2   3   4


Министерство образования Республики Беларусь

Белорусский государственный университет

Исторический факультет


Кафедра истории нового и новейшего времени


ЛЕШКОВИЧ

Евгений Игоревич


РЕПАРАЦИОННЫЙ ВОПРОС В АМЕРИКАНО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ В 1919 – 1933 ГГ.

Дипломная работа

Специальность: история-политология


Научный руководитель:

Д.и.н., проф.

Шупляк П.А.


«___»_____________2012 г.


Допущено к защите

Заведующий кафедрой истории нового и новейшего времени

Профессор

__________________В.С.Кошелев

«___»____________2012 г.


Минск, 2012

ОГЛАВЛЕНИЕ:


ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………2


ГЛАВА 1. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ГЕРМАНИЕЙ И СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ АМЕРИКИ В 1919 – 1923 ГГ…………………………………….9


ГЛАВА 2. РЕПАРАЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНО-АМЕРИКАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ В 1923 – 1929 ГГ…………………………………………….27


ГЛАВА 3. ГЕРМАНО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРИОД МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА 1929-1933 ГГ………………….46


ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………53


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………………55


ВВЕДЕНИЕ


Темой дипломной работы является репарационный вопрос в американо-германских отношениях в 1919-1933 гг. Значимость этой темы не нуждается в особых доказательствах, ведь именно в режиме международных отношений, начало которому было положено Версальским договором 1919 года и против которого активно выступала Веймарская Германия, большинство исследователей видит корни тех противоречий между великими державами, которые впоследствии привели к таким эпохальным событиям, как Вторая мировая война, «холодная война» и т.д. Таким образом, можно утверждать, что последствия событий, рассмотренных в рамках данной дипломной работы, мы продолжаем переживать до сих пор. Нельзя также не отметить важность изучения дипломатической истории межвоенного периода с той точки зрения, что ошибки, допущенные дипломатами и политиками того времени ни в коем случае не должны быть повторены.

Помимо этого, тема работы обладает и актуальностью. В настоящее время в историографии вновь возник интерес к вопросу о связях американских финансовых кругов и германского монополистического капитала. Отдельные авторы доходят до того, что выстраивают всяческие теории конспирологического толка, из которых следует, что США едва ли не целенаправленно готовили Веймарскую Германию к новой реваншистской войне дабы подорвать положение своих геополитических соперников – Великобритании и Франции. Особенно охотно эту точку зрения разделяют российские авторы коммунистических убеждений, активно публикующие разного рода работы об идеях осуществления репарационных выплат путем военного выступления Германии против Советской России (так называемые идеи «заплатить репарации кровью» и «крестового похода против большевизма») . Как правило, такие работы написаны из популистских соображений и не отличаются глубиной проработки проблемы. Впрочем, конспирологические элементы можно обнаружить и в трудах серьезных немецких историков. Таким образом, необходимость объективного анализа событий и оценки влияния американской внешней политики на развитие как германской экономики, так и германской внешней политики делает исследуемую проблему актуальной с научной точки зрения.

Цель дипломной работы – всесторонне изучить роль репарационного вопроса во внешнеполитических взаимоотношениях США и Германии в 1919 – 1933 гг. Задачи работы – определить основные направления отношений Германии и США в период послевоенного кризиса (1919-1923), проанализировать позиции «реинтеграционистов» и «карателей» относительно Германии и ее будущего; выявить основные направления политического и экономического взаимодействия стран в двадцатые годы, оценить фактор американской помощи по плану Дауэса в процессе экономического подъема Веймарской Германии в «золотые двадцатые»; проанализировать причины и результаты сохранения экономических взаимосвязей и взаимоотношений в период мирового экономического кризиса, больнее всего ударившего как раз таки по Германии и США с их чрезмерно монополизированными экономиками.

Хронологически автор рассматривает период 1919-1933 гг. по той причине, что этот период совпадает с периодом существования Веймарской Германии. 30 января 1933 года к власти в Германии пришел лидер национал-социалистской партии Адольф Гитлер, что открыло новую страницу в истории страны. Изменятся и американские подходы к сотрудничеству с провозглашенным «Тысячелетним рейхом». Новый президент США Франклин Делано Рузвельт не питал симпатий к гитлеровскому режиму. Кроме этого, хронологические рамки 1919-1933 гг. позволяют автору в полной мере включить в работу интересный и сложный массив материала, связанный с мировым экономическим кризисом 1929-1933 гг.

Обоснованная выше значимость поднятой проблемы обусловила ее неплохую разработку в историографии. Представляется необходимым при анализе историографии, посвященной вопросу взаимоотношений США и Веймарской Германии разделить изданные монографии и статьи на две категории: отечественные издания и зарубежные. При этом необходимо отметить, что, в свою очередь, отечественные издания следует классифицировать на вышедшие до 1985 года (начало перестройки и сопряженной с ней политики гласности) и после. Немного сложнее выглядит ситуация с зарубежными изданиями, которые также необходимо классифицировать, но основой для классификации удобнее сделать политические воззрения авторов: «левые» или «правые» в традиционном понимании этих терминов.

Советская историография представлена целым рядом работ, обладающих схожими достоинствами и недостатками. Традиционными достоинствами советской историографической школы являются обилие ценного фактологического материала, детальная проработка проблемы, добросовестное изучение источников. Недостатки также можно назвать традиционными: безоговорочное использование марксистской трактовки исторического процесса, излишняя заидеологизированность, пренебрежение разработками западных коллег, игнорирование некоторых методов исторического познания. Среди работ данного типа лучшими являются монографии советской исследовательницы Н.С.Индукаевой, перу которой принадлежат работы «От войны к миру. Политика США в германском вопросе в 1918-1921 гг.»1 и «Политика США в отношении Германии в 1922-1925 гг.»2. Индукаева оперирует огромным массивом фактологического материала, почерпнутого в том числе из иностранных источников и монографий. Главным минусом ее работ является излишнее выпячивание Советской России как фактора становления тесных американо-германских отношений (что было бы более справедливым для Великобритании, но не для США) и постоянные намеки на связь американского крупного капитала с различного рода маргинальными немецкими политиками вроде Гитлера. Правда, справедливости ради, отметим, что Индукаева не делает громких выводов об инспирированности прихода НСДАП к власти американским капиталом.

Еще одним солидным исследованием, использованным в данной дипломной работе, является труд Н.Л.Постникова «Американо-германские отношения в 1923-1929 гг.»3. Эта монография издана в 1983 году и характеризуется объективным анализом международной политической обстановки межвоенного периода. В частности, одним из основных выводов, сделанных Постниковым, является тезис о том, что американское внешнеполитическое ведомство сыграло огромную роль в преодолении системного и финансового политического кризиса в Германии. Несомненным достижением данного автора является отход от рассмотрения исключительно официальных взаимоотношений Германии и США.

Немало фактического материала содержит и работа, которая не ставит целью специально изучать внешнеполитические отношения Веймарской республики с США – работа Я.С.Драбкина «Становление Веймарской республики»4. Тем не менее, в этой работе дается хороший анализ тех событий, которые сопутствовали заключению Версальского мирного договора, кроме того, отдельно обращается внимание на репарационный вопрос как один из факторов политического развития Веймарской республики в первые послевоенные годы.

Существуют и работы, ставящие своей целью изучение конкретного эпизода в интересующем нас периоде. Разумеется, они также оказали серьезную помощь при написании данной работы. К таким монографиям можно отнести труд Г.М.Трухнова «Германский вопрос на Лондонской репарационной конференции 1924 года»5, где содержится качественный анализ ситуации, предшествовавшей данному политическому форуму, приводится подробное описание хода конференции, кроме того, автор делает любопытные выводы об итогах конференции и о ее значении в дальнейшем развитии событий в Европе. Также в этом издании содержится оценка внешнеполитической деятельности США периода президентства Гардинга. Минусы работы традиционны – превознесение такого фактора мировой политики, как большевизация России, обвинение США в способствовании усилению Германии для стравливания ее с СССР.

Работы отечественных авторов, появившиеся после начала перестройки и, особенно, после распада Советского Союза, характеризуются более широким использованием иностранных источников, заметно возросшей смелостью выводов, однако серьезно утратили в структурированности, академичности и доказательности. Наиболее удачным трудом можно назвать монографию В.Г.Баева «Германское государство в межвоенный период. 1919-1934»6, где присутствует хороший анализ внутреннего положения Веймарской республики, разбор ее внешнеполитических приоритетов. Главным направлением внешней политики Германии того времени справедливо называется американский вектор.

В последнее время публиковалось немало материалов публицистического характера, которые, тем не менее, также оказали определенную помощь при написании дипломной работы. К материалам такого характера можно отнести заметку Д.Травина «Как немцы боролись со своей гиперинфляцией» из газеты «День»7 и статью Г.Николаевой «Три кило денег» из газеты «Секретные материалы ХХ века»8. Оба материала рассматривают экономические аспекты гиперинфляции в Германии и последующего выхода страны из этой ситуации. В обеих статьях присутствует взвешенная оценка роли США в решении этой проблемы.

Что до иностранной литературы, то здесь, видится необходимым учитывать такой критерий для классификации, как политические убеждения авторов. Представители левого крыла в своих трудах приходят к выводам, не сильно отличающимся от выводов их советских коллег, зачастую доходя до обвинения американского капитала в заговоре с целью стравливания Германии с великими европейскими державами. Отдельные авторы (Тардье9, например) ухитряются при этом увидеть вину официальных американских властей, которые, строго говоря, почти всегда выступали против оказания помощи Германии, считая, что все деньги, вложенные в эту страну, едва ли когда-то вернутся в Штаты. Гораздо более взвешенные выводы делают современные представители правого крыла, которых отличает широта суждений, взвешенность оценок, глубокая проработка проблемы, опора на источник и методологическая грамотность. Из них следует выделить соответствующую теме исследования главу книги немецкого исследователя Хильдебранда10, а также соответствующую информацию из большого издания энциклопедического типа Брахера, Функе и Якобсена «Die Weimarer Republik»11. Также хотелось бы выделить солидное исследование немецкого историка Альфреда Ритцшля «Deutschlands Krise und Konjunktur 1924–1934. Binnenkonjunktur, Auslandsverschuldung und Reparationsproblem zwischen Dawes-Plan und Transfersperre»12, в которой очень подробно рассматриваются такие вопросы, как значение Лондонской конференции, принятие плана Дауэса, Локарнские соглашения. При этом достаточно серьезное место автор отводит и исследованию влияния США на эти процессы. Отметим, что роль Соединенных Штатов, по мысли Ритцшля, является едва ли не решающей в деле возвращения Германии на мировую арену. Исследованию Рурского кризиса 1923 года, ставшего во многом отправной точкой в решительном повороте внешнеполитической доктрины США лицом к Германии, посвящена книга Б.Мюллер «Passiver Widerstand im Ruhrkampf. Eine Fallstudie zur gewaltlosen zwischenstaatlichen Konfliktaustragung und ihren Erfolgsbedingungen»13.

Тема данной дипломной работы неплохо обеспечена историческими источниками разных типов. В первую очередь автор использовал при написании работы законодательные акты, делопроизводственную документацию, мемуарную литературу и статистические материалы. К законодательным актам относятся такие важные документы, как текст Веймарской Конституции 1919 года, текст Версальского мирного договора, резолюции конференций в Рапалло, Лондоне, Локарно, Лозанне. Мемуарная литература представлена воспоминаниями активных деятелей данного исторического периода, например, немало ценных сведений представляет книга британского премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа «Правда о мирных договорах»14. Статистические материалы, широко представленные на специализированных сайтах в сети Интернет, в основном касаются периода гиперинфляции в Германии и доказывают серьезность экономического положения страны в тот момент и невозможность ее выплачивать репарации в том формате, который предлагался Германии до появления плана Дауэса.

При написании работы использовались как общенаучные, так и специальные исторические методы (историко-сравнительный, историко-типологический, историко-генетический).

Структура работы представляет собой деление на введение, три главы и заключение. Первая глава посвящена установлению послевоенного Версальского порядка, анализу причин поражения американской делегации на Парижской мирной конференции 1919 года и рассмотрению причин нежизнеспособности системы, заложенной Версалем и очень скоро вылившейся в Рурский кризис 1923 года. Вторая глава посвящена таким важным проблемам, как истоки и разработка плана Дауэса, локарнских договоренностей, установление тесных связей между представителями финансового дома Моргана и немецкими монополистами. Третья глава посвящена рассмотрению американо-германских отношений в сложный для обеих стран период мирового финансового кризиса 1929-1933 гг. Особый интерес вызывает поиск причин, по которым страны продолжали и в тех сложных условиях тесное экономическое сотрудничество. Завершают работу заключение, где представлены основные выводы, к которым пришел автор, и список использованной литературы. Объем данной дипломной работы составляет 60 страниц.


^ ГЛАВА 1. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ГЕРМАНИЕЙ И СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ АМЕРИКИ В 1919-1923 ГГ.


Главным направлением первых лет внешнеполитических взаимоотношений США с Веймарской Германией был вопрос об урегулировании выплат германских репараций. Чтобы понять особую сложность этой проблемы, нужно вкратце пояснить те события, которые сопутствовали заключению Парижского мирного договора с побежденной Германией.
Как известно, основные вопросы на Версальской мирной конференции решал так называемый «Совет десяти». Он состоял из премьер-министров и министров иностранных дел пяти великих держав, имевших на конференции интересы общего характера. США в «Совете десяти» представляли Президент страны В.Вильсон и статс-секретарь Лансинг. Полномочные делегаты конференции, не входившие в «Совет десяти», присутствовали лишь на пленарных заседаниях, которых почти за полгода её работы было всего семь [14]. При всем при том Италия, хотя формально и входила в число победителей, после поражения у Капаретто не могла занимать в переговорах активной позиции, а Япония имела узкий круг своих интересов, в основном связанных с разделом колониального наследия Второго Рейха. А посему в вопросе о репарациях и заключении мира с Германией основную роль играли позиции трех стран – Великобритании, Франции и США.
Надо отметить, что все три страны имели свой особый взгляд на послевоенное урегулирование, который был, естественно, напрямую связан с интересами этих стран. Великобритания хотела на конференции закрепить свой статус мирового лидера. А для этого надо было не только юридически подтвердить поражение Германии и обусловить невозможность активного включения ее в большую европейскую политику в ближайшие несколько лет, но и не позволить единолично воцариться на континенте Франции, создав ей противовес в виде той же Германии. Поэтому Ллойд Джордж выступал против территориального расчленения Германии, зато был не прочь забрать большинство ее колоний, а также разделить немецкий флот, интернированный в английской бухте Скапа-Флоу, исходя из принципа пропорциональности внесенного в победу на море вклада. Нужно ли уточнять, что вклад Великобритании позволял ей претендовать на львиную долю немецких кораблей. Кроме того, Ллойд Джордж во время своей предвыборной кампании в декабре 1918 года достаточно четко обозначил свою позицию по репарациям, считая, что «Германия должна оплатить все английские военные расходы»[20; с.181].
Франция занимала наиболее радикальную позицию. Возможно, с какой-то обываетльской точки зрения эта позиция и может быть понятна, но с точки зрения большой политики она изначально выглядела нереальной. Франция требовала расчленения Германии, хотела установления границы по Рейну, требовала чудовищных ограничений для Германии в плане промышленности и армии, запрета строительства флота. Кроме того, очевидно, памятуя о пятимиллиардной контрибуции, выплаченной немцам по итогам войны 1870-1871 гг., Франция рассчитывала на полное возмещение ущерба: как военного, так и гражданского, причем ущерб этот, по мнению французов, составлял никак не менее 140 миллиардов долларов.
Программой для американских делегатов стали так называемые «14 пунктов Вильсона», целью которых было обеспечение США финансовой и политической гегемонии в мире. Осложняло ситуацию неоднозначное отношение к Германии и проблеме мира внутри самих США, где присутствовали два сильных течения – «реинтеграционисты» и «каратели»[10, c.76-77]. «Реинтеграционисты» выступали за включение обновленной демократизированной Германии в новое сообщество наций и опасались того, что излишне жесткие условия мира и чрезмерное давление поспособствуют приходу к власти в Германии левых сил. «Каратели» требовали доведения до конца борьбы против милитаристских и экспансионистских кругов Германии, развязавших своим поведением мировую бойню. В противостоянии «реинтеграционистов» и «карателей» немалую роль играла позиция крупного бизнеса – если первых поддерживала группа молодых монополий, объединившихся вокруг президента Вильсона и не имевших особых финансовых интересов в Европе, то вторые, возглавляемые группой Моргана, были заинтересованы в дальнейшем ослаблении немецких конкурентов на европейских рынках. Некоторое ослабление противоречий в этой сфере сумела обеспечить лишь Октябрьская революция в России и ноябрьские события 1918 года в Германии, встреченные в США очень враждебно (заместитель госсекретаря Лонг писал о Кильском восстании: «Это самое плохое известие за несколько месяцев…»).[10, c.57]
Тщательную подготовку США к мирной конференции подтверждает тот факт, что в конце 1918 – начале 1919 в Германию были направлены для сбора информации две специальные миссии – Дрезеля и Герарди. Главным объектом их изучения было положение правительства Эберта – Шейдемана, его поддержка в народе, наличие вероятности нового революционного подъема в стране. В целом обстановка в Германии и Дрезелю, и Герарди показалась вполне удовлетворительной для реализации американской программы.[10, c.57]
Что же предусматривала эта программа? В большинстве своих пунктов она противоречила позиции Великобритании и практически во всех – позиции Франции. Большим успехом для американской дипломатии стало создание Лиги Наций на основе «14 пунктов Вильсона» и включение «14 пунктов» в проект будущего мирного договора с Германией [6]. Франция предприняла попытку продлить перемирие с Германией на новый срок, чтобы исключить из текста будущего окончательного мирного договора некоторые пункты устава Лиги наций, что натолкнулось на жесткий отпор со стороны США. Еще жестче Лансинг выступил против инициируемого Францией «союзнического контроля» путем военной оккупации над немецкими предприятиями в районе Рейнско-Вестфальского угольного бассейна. Американский генерал Блисс заявил, что в условиях крайней нестабильности в Германии любое ужесточение условий мирного договора может привести к усилению революционного движения либо правых милитаристов. Позицию Блисса полностью разделял и президент Вильсон, считавший, что введение союзнического контроля неминуемо повлечет за собой необходимость введения дополнительного контингента войск в Германию, что, во-первых, заставит победителей понести дополнительные финансовые траты, во-вторых, может стать еще одним фактором к дальнейшему полевению Германии. Правда, Вильсон под давлением Франции был вынужден дать гарантии, что в случае нарушения Германией условий мирного договора он, не колеблясь, начнет против нее боевые действия [36, c.284]
Если в вопросе о союзническом контроле американская дипломатия сумела одержать победу, то в дискуссиях по сокращении немецкой армии успех был не на ее стороне. Франция предложила сократить немецкие войска до 200 тысяч человек. Генерал Блисс и английский маршал Хейг выступили против, не желая такого ослабления Германии. При этом Блисс заявил, что «Германии необходимо иметь армию численностью не менее 400 тысяч человек».[10, c.66]. Ситуация изменилась с возвращением на конференцию Ллойд Джорджа, ездившего в Лондон для отчета о ходе переговоров перед парламентом. Ллойд Джордж высказался в том духе, что даже 200 тысяч человек являются слишком большой цифрой, так как Германия за 10 лет сумеет подготовить двухмиллионную армию. Поэтому британский премьер предложил отменить в Германии всеобщую воинскую повинность. Клемансо и Фош, почувствовав изменения в конъюнктуре, сумели продавить цифру в 100 тысяч. Возмущенный Блисс заявил, что «только для поддержания внутреннего порядка Германии необходимы 140 тысяч» [10, c.66].
В настоящее сражение вылилось решение вопроса о будущем военно-морского флота Германии и судьбе захваченных немецких кораблей, интернированных в английскую гавань Скапа-Флоу. Вопросы соотношения флотов напрямую касались США (в отличие от вопросов по той же численности немецких войск), намеренных в ближайшее время перехватить у Великобритании гегемонию на морях. В итоге было принято решение затопить немецкие суда в центре Атлантического океана. Несколько судов в счет потерь передали Франции. Бурные дискуссии развернулись вокруг второго «пункта Вильсона», касавшегося «свободы морей». Англичанам удалось заморозить действие этого пункта и не пропустить его в устав Лиги наций. А вот добиться соглашения о признании британского превосходства на морях или хотя бы заключить договор о равенстве британского и американского флотов сынам Туманного Альбиона не удалось.
Еще одним успехом США стало уменьшение численности оккупационных войск союзников в Рейнской области. Удалось отвергнуть также домогательства Англии, желавшей раздобыть коммерческие секреты немецкой химической промышленности путем установления контроля над германским химпромом (с мотивировкой, что именно развитие немецкой химической индустрии повинно в изготовлении и внедрении в армии отравляющих веществ типа иприта). Американская делегация также выступила против разрушения немецких военных баз Гельголанд и Дюне.
Хотелось бы также отметить, что постоянно просачивавшиеся в прессу сообщения о растущих разногласиях между США и союзниками способствовали росту народного недовольства в Германии. Немцы довольно обоснованно опасались, что их хотят закабалить несправедливым договором. Осознание этого обстоятельства подвигло союзников на некоторую консолидацию, основанную на желании поскорее заключить мир. В знаменитом «меморандуме из Фонтенбло» Ллойд Джордж требовал скорейшего заключения мира для решения большевистского вопроса. Вильсон утверждал, что долгие переговоры могут привести к ослаблению и падению и без того не пользовавшегося сильной поддержкой германского правительства [36, c.289].
Одним из ключевых вопросов Парижской мирной конференции был вопрос о репарациях. Ни одна из стран Антанты не отрицала необходимость взимания с побежденной Германии репараций. Необходимость репараций, по сути, оговаривалась в тексте версальского мирного договора, где было сказано, что Германия несет всю ответственность за развязывание мировой войны [5]. Однако подходы к вопросу о репарациях у стран «большой тройки» (Великобритания, США, Франция) были разными.
Разные позиции стран обуславливались их текущим политическим положением. Если США по итогам Первой мировой войны сумели выбиться в мировые лидеры, не понеся серьезного материального ущерба и сделавшись вдобавок кредитором европейских держав, то Англия и Франция стояли перед проблемой необходимости как можно скорее погасить долг перед США. Особые надежды в этом вопросе они возлагали на германские репарации. Кроме того, во французских соображениях на этот счет значительную роль играло желание поквитаться за 5-миллиардную контрибуцию 1871 года. Англичане тоже хотели ослабить Германию и поправить за ее счет финансовое состояние, однако Ллойд Джордж разумно опасался полевения Германии. Он говорил: «Мы толкаем Германию в объятия большевиков. Кроме того, чтобы она могла заплатить то, что мы хотим и чего требует справедливость, необходимо, чтобы она заняла на рынках еще более значительное место, чем то, которое она занимала до войны. В наших ли это интересах?» [32, c.258]. Кроме того, Ллойд Джордж волей-неволей обязан был выполнять свои предвыборные обещания, лейтмотивом которых была фраза «немцы заплатят все до последнего фартинга» [29].
Италия и Япония, не имевшие в вопросе о репарациях особых стратегических интересов, присоединились к Британии и Франции, надеясь, на худой конец, получить с побежденной Германии сколь-нибудь значительную сумму денег.
В США единого взгляда на вопрос о репарациях поначалу также не было. Выше уже описывалась суть противоречий между двумя группами – «реинтеграционистами» и «карателями». Верх в итоге одержали реинтеграционисты – к ним присоединился Вильсон, напуганный возможностью большевизации Германии. Поэтому целью США стало недопущение разграбления Германии союзниками. Еще на стадии подготовки конференции Вильсон провозгласил тезис, что репарации должны исчисляться исходя не из военных издержек союзников, а исходя из ущерба гражданского населения. Американцами была создана специальная комиссия, занимавшаяся выяснением платежеспособности поверженной Германии. 12 декабря 1918 года был опубликован так называемый «Меморандум Крэвеса», в котором подчеркивалось: «…Только процветающая Германия сможет в течение длительного периода ежегодно вносить возмещение…Союзники должны ограничить сумму репараций разумными размерами…В основу репараций должен быть положен принцип возмещения, а не наказания» [32, c.80].
23 января 1919 года на заседании «Совета десяти» была создана специальная комиссия по репарациям, куда от США вошли В.Маккормик, Б.Барух, Т.Ламонт и Н.Дэвис. В рамках заседаний этой комиссии сразу начались споры по поводу тех категорий убытков, которые должна компенсировать победителям немецкая сторона. 14 февраля Даллес предложил при исчислении репараций в первую очередь учитывать платежеспособность Германии [32, c.245]. Вильсон же прибег к хитрому политическому ходу, пригрозив предать огласке сам факт противоречий между союзниками, что могло сыграть на руку немцам [36, c.290]. Это повлияло на англичан и французов – они согласились на рассмотрение как подпадающих под репарации только тех компенсаций, которые немцы должны уплатить за ущерб гражданским лицам и имуществу. Правда, вскоре Британия и Франция нанесли ответный удар, проведя решение о том, что Германия обязана платить регулярную пенсию всем раненым и семьям погибших. Это сразу подняло предполагаемый размер репараций в 2 раза. После упорной борьбы США были вынуждены утвердить это требование союзников и начались тяжелые переговоры по поводу конкретной суммы репараций. США предлагали сумму в 15-20 миллиардов долларов. Британия стояла за 120 миллиардов, а вот французы потребовали 200. Узнав о французском требовании, недвусмысленно высказался Ллойд Джордж: «Французские требования абсурдны. Я не соглашусь с ними. Я буду бороться за то, чтобы требования были разумными» [19, c.380]. При всей фантастичности своих требований французы еще и всячески затягивали переговоры о точной цифре, надеясь в будущем придумывать все новые и новые платежи для Германии. При этом Франция ссылалась на то, что только США при помощи комиссии Маккинстри сумела установить для себя платежеспособность Германии, и потому может навязывать союзникам свои цифры [32, c.250].
В итоге Парижская мирная конференция так и не сумела решить вопроса о немецких репарациях. Не помогло даже отступление США: американцы предложили размер репараций в 30 миллиардов, при условии, что первые два года немцы не будут выплачивать более пяти. Единственным принятым решением стало постановление о возмещении до 1 мая 1921 года суммы всех военных расходов Бельгии. А все остальные вопросы были переданы в ведение репарационной комиссии.
Неудачей для США обернулись и переговоры о сроках выплаты репараций. Американцы были за установление твердой даты окончания выплат, чтобы ограничить притязания Франции на постоянное придумывание новых зацепок и увеличение срока выплат. Французы декларировали идею, что немцы обязаны платить до тех пор, пока полностью не выплатят искомую сумму. Британия поддержала Францию, было принято решение о выплате компенсаций в срок 30 лет, однако в случае невыплаты в срок немцы обязаны были продолжать выплаты.
Итак, итогом деятельности «инкуайри» на Версальской мирной конференции стало их поражение в вопросах, связанных с Германией. Генерал Хауз был уверен, что навязанные Германии условия мирного договора непременно приведут к новой войне, и писал в те дни: «…Участие США в ней было бы самой плохой акцией. Я хочу, чтобы мы поскорее ушли отсюда, и предоставили их самим себе…» [10, c.88]. Отлично поняли всю конъюнктуру переговоров и немцы. Германский военный деятель генерал фон Сект говорил: «Положение Германии может стать тем ключом, который в момент слабости страны из-за диктата Версальского договора все же позволит стране сохранить как совершенно лояльную позицию в отношении Антанты и России, так и полную свободу действий в будущем» [8, c.38]. 28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца был подписан мирный договор с Германией [40, c.16]. Договор подписали все союзные державы, кроме Китая (тот не согласился с предусмотренной передачей провинции Шаньдун Японии).
Версальский договор ограничил численность германской армии 100 тысяч человек, отменив и запретив введение всеобщей воинской повинности, а также лишил Германию права создавать военную авиацию, танковые части и подводный флот. Германский военно-морской флот подлежал ограничению, а Генеральный штаб и Военная академия распускались [5].
Что же касается итогов деятельности репарационной комиссии, то там в итоге возобладала точка зрения Великобритании и Франции. До 1 мая 1921 года Германия должна была выплатить репараций на сумму 10 миллиардов марок золотом, ценными бумагами, товарами, морскими и речными судами. Общая же сумма репараций, несмотря на контрпредложение Германии ограничить ее 100 миллиардами марок, составила 152 миллиарда, из которых 132 миллиарда должны были вноситься в течение последующих 30 лет. Состоявшаяся уже в следующем году конференция в Спа установила процент, который должна была получить каждая страна, непосредственно воевавшая с Германией, а именно: Франция — 52%, Англия — 22%, Италия — 10%, Бельгия — 8%, Япония и Португалия — по 0,75%, остальные 6,5% распределялись между Югославией, Румынией, Грецией и другими союзными странами.
Итоговые условия Версальского мирного договора знаменовали собой поражение американской дипломатии на переговорах. При этом следует помнить, что и без того внутри страны существовала достаточно серьезная оппозиция президенту Вильсону и ведомому им движению реинтеграционистов. Многие не понимали, зачем благополучным США увязать в постоянно нестабильных европейских делах, если можно продолжать старый добрый курс самоизоляции. Главным выразителем изоляционистских идей была республиканская партия США. Особое ее раздражение вызвал предполагаемый Устав Лиги наций, предложенный Вильсоном для ратификации Конгрессу США. Вильсона упрекали в том, что Устав Лиги наций не то что не подчиняет эту организацию американскому Конгрессу, а, напротив, ставит Конгрессу некоторые ограничения в вопросах внешней политики. Огромное недовольство вызвала у конгрессменов статья 10 договора, в которой оговаривалось принятие коллективных мер в случае угрозы возникновения агрессии. Противники Лиги называли это условие «угрозой всей доктрине Монро» [29].
Напряженная дискуссия в Конгрессе о Версальском договоре началась 10 июля 1919 г. и продолжалась более восьми месяцев. После внесения 48 поправок и 4 оговорок сенатского комитета по иностранным делам в договоре были произведены такие серьезные изменения, что они стали фактически противоречить достигнутым в Париже договоренностям. Но даже это не спасло дела. 19 марта 1920 г. резолюция о ратификации Версальского договора со всеми внесенными в него поправками была отвергнута сенатом. Соответственно, не мог вступить в силу подписанный в Версале "перестраховочный" и "перекрестный" договор США с Францией. Следовательно, и договор Франции с Великобританией в силу вступить не мог. Это был крупный удар по европейской безопасности.
В.Вильсон потерпел серьезное поражение в одном из самых главных своих начинаний. США, превращавшиеся в сильнейшую страну мира, юридически и во многом фактически оказалась вне Версальского порядка. Это обстоятельство не могло не сказаться на перспективах международного развития.

США, отказавшись от ратификации Версальского мирного договора, по сути, показали свою неготовность получить статус безоговорочного мирового лидера. Тем очевиднее это стало, когда в 1920 году к власти пришла администрация президента Гардинга. Республиканец Гардинг сильно опасался все возрастающих связей США с охваченной революционными волнениями Европой и потому провозгласил курс возвращения к доктрине изоляционизма [36, c.300]. В результате почти десятилетие США не вмешивались радикально в европейские дела, ограничиваясь, в основном, участием в ключевых вопросах, угрожавших мировой стабильности.
Переход США к политике изоляции, невступление страны в Лигу наций в какой-то мере развязали руки в плане оказания помощи Германии. В этот период Веймарская республика начинает получать все более серьезную помощь от США. Это обстоятельство также отлично вкладывается в концепцию Гардинга, так как именно в поверженной и ослабленной Германии он видел возможный революционный очаг в будущем. Кроме того, сильная Германия нужна была как противовес Британии и Франции, активно принявшимся диктовать свои условия в континентальной политике.
С 19 по 26 апреля прошла конференция в Сан-Ремо, где, заинтересованные в ближневосточных делах друг в друге, Великобритания и Франция заключили ряд взаимовыгодных договоров, что привело к временному их согласию и на европейской арене. Дело в том, что события, произошедшие после мятежа Каппа-Лютвица, четко показали несогласованность позиций великих держав, что давало Германии дополнительный шанс на улучшение условий мирного договора. 20 апреля германский военный министр направил в Сан-Ремо ноту с просьбой об увеличении в два раза немецкого военного контингента – со 100 тысяч человек до 200 тысяч [29]. В ответ Верховный совет направил декларацию с отказом немцам в этой просьбе, ссылаясь на невыполнение ими мирных договоренностей по выплате репараций и демобилизации армии. Кроме того, великие державы давали гарантии неприкосновенности немецкой территории и приглашали германское правительство за стол переговоров.
Возможность сесть за стол переговоров вскоре представилась в виде конференции в Спа, состоявшейся с 5 по 16 июля 1920 года. Место проведения конференции было выбрано неслучайно – именно в Спа в свое время находилась ставка верховного главнокомандования Второго рейха [10, c.125]. Таким образом, британцы и французы как бы указывали Германии на то незначительное место, которое занимает в европейской политике она сейчас. Однако немецкие делегаты меньше всего в этот момент думали о символизме ситуации, они, как здравомыслящие люди, оценивали реальную политическую обстановку. Наиболее ярко ее обрисовал министр иностранных дел Веймарской Германии Симонс. Он сказал: «Надо учитывать тактику противников. Одни из них хотят доить корову, другие – зарезать ее. Те, которые хотят доить, должны войти с нами в соглашение» [14].
Стоит также вкратце описать ту ситуацию, которая на момент проведения конференции сложилась в самой Германии. Там, между тем, уже развернулись дебаты о целесообразности выполнения условий мирного договора. Проходили многотысячные митинги, инспирированные разного рода правыми милитаристскими группировками, с требованием «Долой Версальский мир!». Активно выступали протии мира и бывшие солдаты рейхсвера, не находившие места в гражданской жизни (эту ситуацию прекрасно описал классик немецкой литературы Эрих Мария Ремарк в романе «Возвращение»). Однако правительство еще опасалось открыто выступать против мира. Тем не менее, и выполнять его условия оно не спешило. В «Истории дипломатии» под редакцией профессора Потемкина можно увидеть следующие цифры: в Германии имелось 2 миллиона винтовок, не сданных победителям, вместо разрешенных 2 тысяч пулеметов на вооружении было 6 тысяч, и, самое главное, реально под ружьем находилось 200 тысяч солдат [14].
Впрочем у Германии было четкое оправдание сложившейся ситуации – опасность возникновения нового революционного кризиса. Боязнь революции в немалой степени была присуща и союзникам (в особенности, англичанам). Например, за три недели до конференции в Спа они удовлетворили просьбу Германии об увеличении числа полицейских 80 тысяч до 150 тысяч человек [14]. Это решение воодушевило немецких дипломатов, на конференции в Спа они довольно бодро попросили отсрочить выполнение военных пунктов договора до октября 1921 года. В ответ на жалобы Германии союзники предложили немцам немедленно разоружить добровольческие организации, изъять оружие у частных лиц, перевести армию на добровольческий принцип, сдать все излишки военного имущества и выполнить прочие условия договора. Если немцы примут эти условия, союзники согласны оставить в рейхсвере 150 тысяч солдат до 1 октября 1920 г., но к 1 января 1921 г. армия должна быть доведена до 100 тысяч. В случае несвоевременного или неточного выполнения этих условий союзники угрожали оккупировать новые территории Германии, в том числе, если понадобится, и Рурский бассейн. Немцы согласились принять условия союзников. 9 июля 1920 г. они подписали соответствующий протокол [17, c.15].
Главным вопросом, обсуждавшимся на конференции, был вопрос репарационный. За прошедшее время Германия обязана была внести уже 20 миллиардов марок (внесла 8). Кроме того, не выполнялись требования союзников о выдаче ежемесячно 2,4 миллиона тонн угля. Началась затяжная дискуссия, лейтмотивом которой с немецкой стороны были фразы о невозможности выполнения в данный момент поставок угля. 10 июля ситуацию взорвало выступление немецкого промышленника Гуго Стиннеса, который официально не входил в немецкую делегации, являясь экспертом по вопросам тяжелой промышленности. Он в очень запальчивой форме заявил, что немцами принимаются все меры для реализации условий – но условия эти физически невыполнимы, и союзники могут оккупировать хоть весь Рур, но выполнения условий в срок не добьются [14]. При этом Стиннес умалчивал, что значительное число угля немцы продают в это время на сторону, получая немалые прибыли. Очевидно, это был своеобразный блеф: в целях сохранения устойчивости положения своей финансово-промышленной группы в борьбе со стремительно развивающимися лотарингскими компаниями Стиннес готов был рискнуть оккупацией Рура. А 11 июля, то есть уже на следующий день после выступления Стиннеса, последовал меморандум Симонса, в котором утверждалось, что Германия уже выплатила требуемые с нее 20 миллиардов марок, и, требовались дополнительные послабления ввиду сложного экономического положения страны. В противном случае Симонс намекал на остановку выплаты репараций вообще. Но союзники отказались даже обсуждать возражения Германии. Началась своеобразная «военная тревога». Маршал Фош со стороны Франции и фельдмаршал Вильсон начали обсуждение плана военных действий против Германии. В ход был пущен и дипломатический нажим: английский посол в Берлине лорд д’Абернон, имевший связи с крупными финансистами Германии, советовал немцам уступить. Германское правительство, убедившись, что дальнейшее сопротивление не только бесполезно, но и опасно, пошло на капитуляцию. 16 июля 1920 г. германская делегация подписала протокол, предложенный союзниками. Поставки немецкого угля были определены в 2 миллиона тонн ежемесячно [14].
Также конференция в Спа окончательно установила долю каждого из союзников в будущих репарациях, хотя и не установила их точного размера: Франции — 52%, Великобритании — 22, Италии —10, Японии — 0,75, Бельгии — 8, Португалии — 0,75, Греции, Румынии и Югославии, странам, не представленным на конференции, — 6,5%. Для США было сохранено право получения своей доли репараций, хотя американский Сенат и не утвердил Версальского договора [13].
Итак, немцы подписали договор в Спа, лишь попав под реальную угрозу повторного военного вторжения союзников. Разумеется, правых в этой ситуации найти сложно. С одной стороны, Германия всячески затягивала начало мер по выполнению условий Версаля (правда, имея на то довольно объективные причины). С другой стороны, союзники (особенно это касается Франции) вместо того, чтобы поискать какое-то компромиссное решение, удобоваримое для обеих сторон, предпочитали решать все вопросы звонким бряцаньем оружием. Естественно, ни о каком положительном решении вопроса в таких условиях речи не шло.
Не успела германская делегация вернуться из Бельгии, как началось активное маневрирование с целью не выполнять принятые на себя только что обязательства. Представители крупного финансового капитала (по большому счету, когда-то и толкнувшие кайзера на войну) решительно отказывались нести репарационное бремя. Гуго Стиннес стал их знаменем, развернув просто бешеную агитацию по требованию пересмотра условий мирного договора. Германский союз промышленников решительно выступал против того пункта договора в Спа, где говорилось о торговле углем. Эта организация пыталась доказать, что германская промышленность остается без лучших сортов угля и кокса, что влияет на ее развитие и, соответственно, не позволяет восстановить экономику для выплаты репараций. Воспользовавшись этой логической цепочкой, немцы принялись снова задерживать выплаты, тем более, что в экономике в самом деле появились первые объективные кризисные явления. Другое дело, что эти самые явления появились и в экономике Британии и Франции, что, конечно, только давало им стимул как можно скорее и в как можно более полном объеме начать взимать с Веймарской республики репарации.
Интересно, что в это время в Германии появляется мысль «заплатить репарации кровью». Суть этой мысли в том, что Германия (разумеется, не через официальные каналы) предлагала услуги рейхсвера в организации крестового похода против большевизма. Это должно было, во-первых, поднять общий моральный дух в поверженной Германии, а, во-вторых, стать своеобразным средством расплаты с Антантой, ведь боязнь революции еще и в 1920-м году, вплоть до «чуда на Висле», просто охватила правящие круги западных стран. Выразителями этих идей были такие фигуры, как генерал Людендорф, лидер появившейся национал-социалистской партии Гитлер, и будущий теоретик нацизма Альфред Розенберг. Однако после «чуда на Висле» и перехода Красной армии в оборону актуальность такого предложения несколько снизилась по сравнению с актуальностью мирового финансового кризиса [14]. Тем временем, приближалась очередная конференция, на этот раз – в Париже. Ей предшествовала активная деятельность немецких дипломатов, на всех углах трезвонивших о плачевном положении немецкой экономики и необходимости предоставления Германии уступок. Эта тактика принесла успех на предварительной конференции экспертов в Брюсселе в 1920-м году, где немцы действительно добились определенных послаблений. Однако все надежды на продолжение уступок на Парижской конференции (24-30 января 1921 года) обернулись крахом. Итогом Парижской конференции стало новое предложение союзников по порядку выплаты репараций. Общая сумма теперь исчислялась в 226 миллиардах золотых марок, от Германии требовалось вносить ежегодные взносы: первые два года — по 2 миллиарда, три года — по 3 миллиарда, затем ещё три года — по 4 миллиарда, следующие три года — по 5 миллиардов и в оставшиеся 31 год — по 6 миллиардов золотых марок. Гарантией выполнения условий репарационного договора объявлялось все имущество Германии, в частности – германские таможни.
Перед Парижской конференцией появилось предложение британских финансовых экспертов о переводе германских репараций непосредственно на счет США. Дело в том, что США во время первой мировой войны стали кредиторами большинства воюющих стран, особенно в этом отношении выделялись Британия и Франция. Поэтому значительная часть той суммы, что вышеозначенные страны получали бы в качестве репараций с Германии, все равно в итоге переходили к США. Однако провести в жизнь этот проект не удалось, так как США резко выступили против, назвав долги союзников «коммерческими». На деле же, очевидно, США, во-первых, желали реально ослабить экономику союзников (а при условии передачи репараций все как бы остались бы при своих), а, во-вторых, не допустить подрыва экономики Германии. В целом США, хотя и ограничивались согласно своей концепции изоляционизма отправкой на конференции сторонних наблюдателей, достаточно явно поддерживали Германию в ее саботаже репарационных выплат. Это доказывает и то обстоятельство, что в 1921-м году США наконец-то подписали сепаратный мирный договор с Германией, который в целом повторял условия Версальского мирного договора. Единственным отличием было отсутствие пунктов, связанных с Лигой наций [21].
Еще одним неразрешимым моментом в вопросе трансферта репараций в США стала форма выплаты. Золото США не желали рассматривать как вариант из-за того, что США и так являлись неоспоримым лидером по количеству золотого запаса и опасались возможной девальвации своего золота на мировых рынках. Бумажные деньги также отвергались, во-первых, из-за их подверженности финансовой конъюнктуре, весьма и весьма нестабильной в кризисные годы, во-вторых, выпуск бумажных денег уже успел ударить по Германии началом чудовищной гиперинфляции 1921-1923 гг. [23, c.20].
Условия, которые союзники предложили Германии на Парижской конференции, сразу вызвали волну возмущения внутри страны. Поэтому союзники официально объявили о приеме контрпредложений и обязались их рассмотреть. Министр иностранных дел Веймарской Германии Симонс составил проект контрпредложений. Чисто формально он исходил из условий Парижского договора, однако, во-первых, исключил из суммы уже уплаченные, по его утверждению, ранее 20 миллиардов и с помощью финансовых манипуляций, порой, откровенно авантюрных, каким-то образом свел всю сумму репараций к 30 миллиардам золотых марок. При этом Симонс оговорил, что и такая сумма может быть выплачена лишь в случае положительного для Германии решения силезского вопроса и восстановления немецкой международной торговли [14].
21 февраля 1921 года началась Лондонская конференция, посвященная урегулированию ближневосточного кризиса, где шла война Греции с Турцией и сталкивались интересы Британии и Франции. 1 марта, после недели бесплодных переговоров, Симонс принял решение о нарастании противоречий между союзниками и решился предоставить им свои, прямо скажем, оригинальные контрпредложения. Однако тут Симонс просчитался – Франция согласилась поддержать Британию на Ближнем Востоке, в обмен на что Ллойд Джордж выступил с Францией единым фронтом в вопросе о репарациях. Итогом конференции для Германии стал Лондонский меморандум 3 марта 1921 года. В меморандуме прямо указывалось на постоянные нарушения версальских договоренностей со стороны Германии, и говорилось, что, если до 7 марта Германия не признает полностью парижских соглашений, то союзники оккупируют города Дуйсбург, Рурорт и Дюссельдорф на правом берегу Рейна, а также установят таможенные пункты на Рейне и на крайних границах предмостных укреплений, занятых союзниками.
Ответа от Германии получено не было и 8 марта союзники осуществили свою угрозу. Германия направила протест в Лигу наций, но он был отвергнут. 20 апреля Германия официально обратилась с просьбой о посредничестве к США. Те просьбу отклонили, но дали совет обратиться к союзникам с новым проектом плана выплаты репараций. 24 апреля 1921 года немцы выдвинули новые предложения. Германия выражала готовность принять на себя обязательство выплатить репараций на общую сумму 50 миллиардов золотых марок по современной их стоимости. Германия предлагала немедленно выпустить международный заём и выручку от него передать в распоряжение союзников. Германское правительство соглашалось принять также на себя долговые обязательства союзников в отношении Соединённых штатов Америки. Этот пункт свидетельствовал о надежде Германии привлечь на свою сторону Соединённые штаты Америки, играя на их заинтересованности в получении долгов с Европы [10, c.171].
Германские предложения были подвергнуты обсуждению на второй Лондонской конференции, заседавшей с 29 апреля по 5 мая 1921 г. На конференции было рассмотрено решение репарационной комиссии о размере германских репараций. Общая сумма репараций была установлена в 132 миллиарда золотых марок. Одновременно репарационная комиссия представила схему уплаты репараций. 5 мая союзники вручили Германии ультиматум с требованием принять предложения репарационной комиссии и выполнить все остальные условия Версальского мира о разоружении и выдаче виновников войны. В случае отказа принять эти обязательства союзники угрожали занять Рур. На ответ давалось шесть дней.
Ультиматум союзников вызвал политический кризис в Германии. Незадолго до окончания срока ультиматума, истекавшего 11 мая, в английское посольство в Берлине явился Штреземанн. Он сообщил, что лидеры правительственных партий высказываются за принятие условий союзников, если только будут устранены некоторые неясные пункты ультиматума. Никаких уступок не последовало. Кабинет Ференбаха ушёл в отставку. Президент Эберт с большим трудом уговорил лидера католического центра доктора Вирта образовать новый кабинет, который опирался на коалицию из социал-демократов, центра и демократов. 11 мая 1921 г., за два часа до истечения срока ультиматума, правительство Вирта уведомило союзников, что германское правительство принимает все условия ультиматума [10, c.180].
Однако подписание договора еще не означало выплаты репараций в срок. Еще с 1919 года германская экономика, как, впрочем, и подавляющее большинство европейских экономик в послевоенные годы, ощутила первые симптомы мощного финансового кризиса. К началу 1922 года этот кризис достиг апогея. Он сопровождался невиданной доселе гиперинфляцией. Средний уровень инфляции составлял 25% в день, то есть за три дня цены вырастали вдвое, а за месяц они вырастали в тысячу раз. Цены зачастую менялись несколько раз в течение одних суток. Государство не успевало печатать новые деньги, дошло до того, что экономически выгоднее стало топить печь деньгами, а не покупать дрова. Вскоре большое распространение получила бартерная торговля, а также так называемые суррогатные деньги, именовавшиеся нотгельдами. Если 1 января 1921 года за один доллар США давали 75 марок, то 1 сентября 1923 года – 10 миллионов марок [23, c.21].
Разумеется, в таких условиях Германии затруднительно было начать выплаты репараций. В то же время, от выплаты Германией репараций напрямую зависела экономическая ситуация в Великобритании и, особенно, во Франции. Европа еще не научилась жить при новых условиях, когда одних только таможенных границ стало 20 тысяч километров. Потому стабилизация ситуации в экономике стала первоочередной задачей созванной к 10 апреля 1922 года Генуэзской конференции, куда впервые были приглашены официально представители Советской России и Германии. Западные державы надеялись получить с России в обмен на признание долги царского правительства.
Однако Генуэзская конференция с этой точки зрения закончилась безрезультатно. Советская Россия согласилась выплатить долги царского правительства при условии, что Запад возместит ущерб, нанесенный интервенцией в Россию во время гражданской войны. Кроме того, России удалось внести раскол в ряды западных партнеров. 14 апреля 1922 года в пригороде Генуи Рапалло был подписан договор между Германией и Россией об отказе от взаимных претензий и восстановлении дипломатических отношений. Важным был пункт, согласно которому немецкие военные могли обучаться в советских школах, что позволяло в какой-то мере обходить ограничения Версаля [8, c.77].
Рапалльский договор вызвал закономерное недовольство Франции, продолжившей процесс всяческого содействия укреплению Польши, рассматривавшейся теперь как барьер между Германией и Россией. Рапалльский договор также вызвал недоверие со стороны стран-победительниц к Германии, хотя министр иностранных дел Вальтер Ратенау в своей речи в Генуе был максимально корректен и гарантировал выплату репараций в срок [14].
Позиция канцлера Вирта и министра Ратенау, получившая название «политика выполнения» [11, c.28], не устраивала некоторые круги крупного финансового капитала. После того, как к 31 мая 1922 года (а это была очередная контрольная дата для внесения репарационного взноса) ни Лондон, ни Париж не оказали какой-либо помощи в получении займа и отказались ввести мораторий на выплаты, крупный немецкий капитал стал открыто призывать к саботажу Версальского договора и условий Лондонской конференции. Видя всю очевидность того, что Франция явно взяла «курс на Рур», Стиннес предлагал позволить французам оккупацию, чтобы столкнуть ее с Британией, и, играя на их противоречиях, вообще отказаться от выполнения версальских договоренностей. Соратник Стиннеса Гильферих говорил: «Перед нами откроется путь к спасению лишь тогда, когда окажется, что имеется германское правительство, которое повернётся спиной при предъявлении ему невыполнимых требований. Спасение будет возможно, когда мир поймёт, что в Германии снова — разрешите мне выразить мою мысль одним словом — можно иметь дело с мужчинами» [14].
На следующий день после этой недвусмысленной речи Гильфериха, 24 июня 1922 года был убит Вальтер Ратенау. Организаторами убийства стали члены монархической группировки «Консул».

Надо сказать, что убийство Ратенау отвечало не только внутренним кругам германского правого милитаризма (как, впрочем, и левого), но и интересам французского президента Пуанкаре. Доказательством этого тезиса можно считать деятельность Пуанкаре в ближайшие месяцы. Квинтэссенцией политического курса Франции этого периода является подготовленный по поручению Пуанкаре главой финансового комитета парламента Франции Дариаком секретный доклад, где высказывались мысли об опасности оставления Рура в составе возрождающейся Германии и вынашивались идеи либо передачи Рура под контроль Франции за незначительную компенсацию, либо создания своеобразного буферного рурского государства между Францией и Веймарской республикой. Из доклада Дариака Пуанкаре почерпнул идею так называемых «продуктивных залогов», заключавшуюся в том, что, если Германия неспособна выплачивать репарации деньгами, то пусть она выплачивает их натурой. Ратенау был известен как яростный противник идеи «продуктивных залогов», как, впрочем, и яростный противник персонально Пуанкаре.
В апреле 1922 года появляется так называемый «план Моргана», разработанный группой американских финансистов во главе с Морганом. Основным требованием плана Моргана было сокращение суммы репарационных платежей и фиксирования их точной цифры. При соблюдении этого условия финансисты обязались предоставить Германии международный заем в 1 миллиард долларов. Обеспечением этого займа должны были служить доходы германских железных дорог и таможни. По сути, план Моргана представлял собой предвосхищение плана Дауэса. Однако в мае проект был провален французским делегатами международной репарационной комиссии, решительно протестовавшими против сокращения суммы выплат [11, c.29].
7-14 августа 1922 года в Лондоне состоялась очередная конференция, посвященная решению репарационного вопроса, на которой Франция выдвинула семь пунктов требований: контроль над ввозными и вывозными лицензиями, осуществляемый межсоюзной комиссией по ввозу и вывозу в Эмсе; установление таможенной границы на Рейне со включением Рурской области; введение особых пошлин на вывоз из Рурской области; контроль над государственными рудниками и лесам в занятых областях; предоставление победителям 60% участия в химической промышленности занятых областей; 26-процентная вывозная пошлина в счёт репараций; передача победителям германских таможенных пошлин. Эти предложения, явно направленные на еще большее ослабление Германии и установление на континенте французской гегемонии, вызвали недовольство английской делегации, выдвинувшей в ответ свою программу из 10 пунктов, в целом полностью противоречившей сути французских предложений. Конференция в Лондоне завершилась безрезультатно (Ллойд Джордж, закрывая переговоры, грустно пошутил: «что же, согласимся хотя бы в том, что мы не можем прийти к согласию!») [14].
Что касается США, то перед угрозой оккупации Рура Францией Штаты пошли на сближение с Великобританией, не собираясь допускать установления гегемонии Франции в Европе и европейской экономике. В свою очередь, британцы также довольно охотно зондировали почву в США насчет заключения соглашения по Германии.
На руку Франции вскоре сыграли политические перемены в стане ее соперников. Так, неудача в ближневосточных делах привела к отставке Ллойд Джорджа. Его преемник Бонар Лоу занимал менее четкую позицию в рурском вопросе, да и просто уступал по личным качествам Ллойд Джорджу. После ноты о продлении моратория от 14 ноября 1922 года ушло в отставку првительство Вирта, к власти в Германии пришло правительство Куно, занявшее резко антифранцузскую позицию и попытавшееся начать неумелую игру на франко-британских противоречиях. А после отклонения репарационной комиссией предложения о предоставлении Германии моратория в декабре 1922 года Стиннес выступил с откровенно вызывающей речью об отказе крупной германской промышленности выплачивать репарации в условиях оккупации Рура. Пуанаре мгновенно отреагировал тем, что потребовал от репарационной комиссии признания факта саботажа выплат и применения к Германии соответствующей статьи Версальского договора. В Париж срочно отправились Лоу и министр иностранных дел лорд Керзон. Неожиданная поддержка Франции была оказана недавно пришедшим к власти в Италии Муссолини, рассчитывавшим на крупномасштабные поставки французской железной руды.
2 января в Париже началась международная конференция с участием репарационной комиссии. США были представлены на конференции наблюдателем. Надо отметить пассивную роль, которую США играли в обсуждении, ограничившись дежурным призывом к европейским странам сохранять мир и стремиться к достижению согласия. Вероятнее всего, такая политика американцев была связана с тем, что США не были до конца уверены в установлении дружественных отношений с Великобританией и опасались открыто идти на разрыв с Францией. Хотя внутри страны многие призывали именно к этому – например, известно предложение сенатора-демократа Робинсона активнее включиться в обсуждение европейских проблем [11, c.38], в частности, Робинсон предлагал лично президенту Гардингу отправить от своего имени делегатов в Париж. Тем не менее, предложение не было поддержано Конгрессом. А в Париже тем временем Пуанкаре отвергал все предложения Керзона и Лоу. 9 января репарационная комиссия подавляющим большинством голосов приняла решение о применении к Германии санкций за несоблюдение условий Версальской конференции [11, c.41].


  1   2   3   4



Похожие:

Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconПостановление Министерства образования республики беларусь 17 июля 2007 г. N 35а об утверждении инструкции об организации участия обучающихся учреждений образования в туристских походах и экскурсиях
В соответствии с Положением о Министерстве образования Республики Беларусь, утвержденным постановлением Совета Министров Республики...
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconЗага д прика з
На основании подпункта 6 пункта 4 Положения о Министерстве образования Республики Беларусь, утвержденного постановлением Совета Министров...
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconМинистерство образования Республики Башкортостан Отдел английского языка Посольства США в РФ фгбоу впо «Башкирский государственный педагогический университет им.
Фгбоу впо «Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы» в Институте филологического образования и межкультурных...
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconОб утверждении правил проведения аттестации учащихся общеобразовательных учреждений
В соответствии с пунктом 9 статьи 36 Закона Республики Беларусь от 5 июля 2006 г. «Об общем среднем образовании» Министерство образования...
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconБелорусский государственный университет
Применение информационных технологий в изучении истории древнего мира в 5-ых классах
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconБелорусский государственный университет выпускная работа по «Основам информационных технологий»
Информационные технологии в учебном процессе
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconБелорусский государственный университет выпускная работа
Магистрант кафедры финансового права и правового регулирования хозяйственной деятельности
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconМинистерство образования и науки российской федерации фгбоу впо «саратовский государственный технический университет имени гагарина ю. А.» Энгельсский технологический институт подготовка к итоговой аттестации за курс основной и средней школы
Фгбоу впо «саратовский государственный технический университет имени гагарина ю. А.»
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconПостановление Правления Национального банка Республики Беларусь 10 сентября 2002 г. №181 г. Минск о внесении изменений и дополнений в Правила учета и оплаты расчетных документов, не оплаченных по вине банков, утвержденные постановлением Правления Национального банка Республики Беларусь от 24 мая 200
...
Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет iconБелорусский государственный университет
Использование информационных технологий при изучении репарационного вопроса как фактора американо-германских отношений в 1919-1933...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©sov.opredelim.com 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы